Где заканчивается образование и начинается власть?
В Германии недостаточно, чтобы ребёнок просто получал образование. Он должен физически ходить в школу.
Это называется Schulpflicht.
В 1938 году нацистское государство централизовало образование и потребовало воспитывать детей «в духе национал-социализма». Еврейских детей сначала ограничивали квотами, а позже вовсе изгнали из школьной системы.
После войны образование передали в ведение федеральных земель, в том числе для того, чтобы один политический центр больше не мог переписать программу для всей страны. Но обязательное посещение школы сохранили.
И аргументируют так: школа не только место, где ребёнок получает знания. Это общее пространство, в котором он неизбежно встречается с людьми, которых родители для него не выбирали.
Сейчас даже существует такое явление как «миграция ради образовательной свободы». Семья переезжает не просто ради другой школы или качества образования, а ради права самостоятельно выбирать его форму.
В англоязычной среде также встречаются выражения homeschool migration и homeschooling refugees («беженцы семейного обучения»).
Потому что на семейном обучении мы, родители, получаем невероятно много власти.
Я выбираю книги. Педагогов. Темп. Среду. Могу решить, что сегодня вместо учебника истории мы едем в музей, а математика подождёт до завтра.
И мне важно иногда спрашивать себя: я расширяю мир ребёнка или незаметно строю для него очень красивый мир по собственному проекту?
Ведь можно отказаться от школьной программы и составить свою. Такую же негибкую. Можно уйти от чужих рамок и обнаружить, что на их месте появились наши собственные.
Наверное, зрелое СО начинается не там, где мама получила право выбирать всё.
А там, где она умеет не пользоваться всей полнотой этого права.
Где в образовании остаётся пространство для манёвра самого ребёнка: для его интересов, несогласия и маршрутов, которые мы для него не планировали.
Свобода образования не высокий забор вокруг семьи, а дом со множеством дверей.
Пока ребёнок маленький, ключи в основном у нас.
Но, возможно, смысл не в том, чтобы всю жизнь выбирать, какую дверь ему открыть.
А в том, чтобы однажды спокойно отдать ему всю связку ключей.